Как я не стал папарацци

» И протянул нам часы. А когда по моей голове шныряла мелодия, и я прислушивался, чтобы поймать её, звонил телефон. Но у Петера был третий туз в рукаве — жена Хильда. К ним прилагались камеры и микрофоны. А я ничему больше не удивлялся. Вау! Томас со стороны показался мне каким–то странным, и напустился на него, будто он был последним придурком: «Эй, ты, запомни, ты в последние годы был всего лишь радиоведущим «Радуги», с зарплатой в 1000 марок, так что не надувай щёки». А когда ваза упала вниз, мрамор разлетелся на тысячу кусочков. Верона, вспотевшая, лежала в моих объятиях. Удивительно, но получалось хорошо, но это утомляло его сверх всякой меры.

Как я не стал папарацци

Вообще в этом нет ничего страшного, но для музыканта это смертный приговор, как, например, случилось с Шер. А потом мне повстречалась судьба в образе отвратительного прыщавого типа, малыш Боленский как раз перешёл во второй класс гимназии. «Давайте — сказал он мне — я отвезу вас всех туда». » В этом было отчасти виновато время: тогда людей на улице просто не интересовало, текла ли у кого–то, как у меня, из носу кровь, и мог ли этот кто–то оценивать адекватно обстановку. 17) Говори себе: успех можно повторить. » И протянул нам часы. А когда по моей голове шныряла мелодия, и я прислушивался, чтобы поймать её, звонил телефон. Но у Петера был третий туз в рукаве — жена Хильда. К ним прилагались камеры и микрофоны. А я ничему больше не удивлялся. Вау! Томас со стороны показался мне каким–то странным, и напустился на него, будто он был последним придурком: «Эй, ты, запомни, ты в последние годы был всего лишь радиоведущим «Радуги», с зарплатой в 1000 марок, так что не надувай щёки». А когда ваза упала вниз, мрамор разлетелся на тысячу кусочков. Верона, вспотевшая, лежала в моих объятиях. Удивительно, но получалось хорошо, но это утомляло его сверх всякой меры.

«Давайте — сказал он мне — я отвезу вас всех туда». » В этом было отчасти виновато время: тогда людей на улице просто не интересовало, текла ли у кого–то, как у меня, из носу кровь, и мог ли этот кто–то оценивать адекватно обстановку. 17) Говори себе: успех можно повторить. » И протянул нам часы. А когда по моей голове шныряла мелодия, и я прислушивался, чтобы поймать её, звонил телефон. Но у Петера был третий туз в рукаве — жена Хильда. К ним прилагались камеры и микрофоны.

А потом мне повстречалась судьба в образе отвратительного прыщавого типа, малыш Боленский как раз перешёл во второй класс гимназии. «Давайте — сказал он мне — я отвезу вас всех туда». » В этом было отчасти виновато время: тогда людей на улице просто не интересовало, текла ли у кого–то, как у меня, из носу кровь, и мог ли этот кто–то оценивать адекватно обстановку. 17) Говори себе: успех можно повторить. » И протянул нам часы. А когда по моей голове шныряла мелодия, и я прислушивался, чтобы поймать её, звонил телефон. Но у Петера был третий туз в рукаве — жена Хильда. К ним прилагались камеры и микрофоны. А я ничему больше не удивлялся. Вау! Томас со стороны показался мне каким–то странным, и напустился на него, будто он был последним придурком: «Эй, ты, запомни, ты в последние годы был всего лишь радиоведущим «Радуги», с зарплатой в 1000 марок, так что не надувай щёки».

» В этом было отчасти виновато время: тогда людей на улице просто не интересовало, текла ли у кого–то, как у меня, из носу кровь, и мог ли этот кто–то оценивать адекватно обстановку. 17) Говори себе: успех можно повторить. » И протянул нам часы. А когда по моей голове шныряла мелодия, и я прислушивался, чтобы поймать её, звонил телефон. Но у Петера был третий туз в рукаве — жена Хильда. К ним прилагались камеры и микрофоны. А я ничему больше не удивлялся. Вау! Томас со стороны показался мне каким–то странным, и напустился на него, будто он был последним придурком: «Эй, ты, запомни, ты в последние годы был всего лишь радиоведущим «Радуги», с зарплатой в 1000 марок, так что не надувай щёки». А когда ваза упала вниз, мрамор разлетелся на тысячу кусочков. Верона, вспотевшая, лежала в моих объятиях. Удивительно, но получалось хорошо, но это утомляло его сверх всякой меры. Да и в «J's» тоже» Ещё сто очков за Эстефанию. Я должен был получить такой же агрегат!

17) Говори себе: успех можно повторить. » И протянул нам часы. А когда по моей голове шныряла мелодия, и я прислушивался, чтобы поймать её, звонил телефон. Но у Петера был третий туз в рукаве — жена Хильда. К ним прилагались камеры и микрофоны.

Как я не стал папарацци

А когда по моей голове шныряла мелодия, и я прислушивался, чтобы поймать её, звонил телефон. Но у Петера был третий туз в рукаве — жена Хильда. К ним прилагались камеры и микрофоны. А я ничему больше не удивлялся. Вау! Томас со стороны показался мне каким–то странным, и напустился на него, будто он был последним придурком: «Эй, ты, запомни, ты в последние годы был всего лишь радиоведущим «Радуги», с зарплатой в 1000 марок, так что не надувай щёки». А когда ваза упала вниз, мрамор разлетелся на тысячу кусочков. Верона, вспотевшая, лежала в моих объятиях. Удивительно, но получалось хорошо, но это утомляло его сверх всякой меры. Да и в «J's» тоже» Ещё сто очков за Эстефанию. Я должен был получить такой же агрегат! В ящике моего письменного стола уже несколько месяцев песня под названием «My love is gone». Эти отношения были тяжелы, ничего человеческого, нормального. Таким образом, 750 миллионов марок ежегодно отправляются в архив, где пылятся год за годом. Быть исполнителем всемирного хита означает, что однажды кто–нибудь в Папуа — Новой Гвинее схватит трубку и потребует: «Давай, мы хотим, чтобы здесь были эти двое симпатяг!

Но у Петера был третий туз в рукаве — жена Хильда. К ним прилагались камеры и микрофоны. А я ничему больше не удивлялся. Вау! Томас со стороны показался мне каким–то странным, и напустился на него, будто он был последним придурком: «Эй, ты, запомни, ты в последние годы был всего лишь радиоведущим «Радуги», с зарплатой в 1000 марок, так что не надувай щёки». А когда ваза упала вниз, мрамор разлетелся на тысячу кусочков. Верона, вспотевшая, лежала в моих объятиях. Удивительно, но получалось хорошо, но это утомляло его сверх всякой меры.

«Слушай, Наддель — говорил ей я — я же не с северного полюса вернулся, и руки у меня не отморожены! Вообще в этом нет ничего страшного, но для музыканта это смертный приговор, как, например, случилось с Шер. А потом мне повстречалась судьба в образе отвратительного прыщавого типа, малыш Боленский как раз перешёл во второй класс гимназии. «Давайте — сказал он мне — я отвезу вас всех туда». » В этом было отчасти виновато время: тогда людей на улице просто не интересовало, текла ли у кого–то, как у меня, из носу кровь, и мог ли этот кто–то оценивать адекватно обстановку. 17) Говори себе: успех можно повторить. » И протянул нам часы. А когда по моей голове шныряла мелодия, и я прислушивался, чтобы поймать её, звонил телефон. Но у Петера был третий туз в рукаве — жена Хильда. К ним прилагались камеры и микрофоны. А я ничему больше не удивлялся. Вау! Томас со стороны показался мне каким–то странным, и напустился на него, будто он был последним придурком: «Эй, ты, запомни, ты в последние годы был всего лишь радиоведущим «Радуги», с зарплатой в 1000 марок, так что не надувай щёки». А когда ваза упала вниз, мрамор разлетелся на тысячу кусочков. Верона, вспотевшая, лежала в моих объятиях.